Когда признательные показания задержанного и показания свидетелей, основанные на сообщенных задержанным сведениях о намерении совершить сбыт наркотиков, не отвечают признакам допустимости доказательств






Приговором Центрального районного суда г. Челябинск от 23.01.2017 г. В. был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.3, ст.30, п. "г", ч.4, ст.228.1 УК РФ; ч.3, ст.30, п."б", ч.3, ст.228.1 УК РФ (4 преступления) и ч.3, ст.30, ч.1, ст.228.1 УК РФ.

Суд обосновал в приговоре свои выводы о виновности В. в нескольких сбытах наркотических средств исследованными судом показаниями сотрудников полиции, которые задерживали В., и понятых, которые участвовали в осмотре мест происшествия с участием В. и изъятии наркотических средств из так называемых "закладок". Также суд положил в приговор признательные показания В., данные им в качестве подозреваемого на предварительном следствии, после задержания.
Однако апелляционная инстанция не согасилась с выводом суда первой инстанции. Отменив приговор суда первой инстанции, Челябинский областной суд вынес 24.04.2017 г.  апелляционный приговор, в котором указал следующее:

Все допрошенные судом первой инстанции свидетели: сотрудники полиции, проводившие процессуальные действия по обнаружению и изъятию наркотических средств - "закладок", и понятые, присутствовавшие при этом, сообщали суду о том, что при досмотре В., при осмотре мест происшествий В. неоднократно утверждал о том, что занимался сбытом наркотических средств, путем "закладок" в различных местах города.
Между тем, в ходе судебного следствия В. предъявленное ему обвинение в нескольких покушениях на сбыт наркотических средств не признал, пояснив, что изъятое при его задержании, а также выданное им впоследствии в ходе осмотров мест происшествия наркотическое средство, он приобрел для личного потребления и сбывать не планировал, при задержании он собирал, а не раскладывал "закладки" с наркотиком. Об этом он сообщил сотрудникам полиции при задержании.
Кроме того, суд не учел, что в момент, когда следователем производился его допрос в качестве подозреваемого и были получены его признательные показания в сбыте, он находился в состоянии наркотического опьянения и не мог осознавать происходящее и подписывать предоставленные ему документы. Считает, что ввиду личной неприязни либо его невнятной речи сотрудники полиции неправильно поняли его пояснения, подумав, что он собирал "закладки" и в дальнейшем собирался их раскладывать по новым местам, с целью сбыта.
Во время допроса сотрудникам полиции он расска­зал, что на день ему надо 2-3 грамма наркотического средства, именно поэтому он и со­бирает закладки в большом количестве.

Изучив доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника, проверив материалы дела и исследовав доказательства, суд апелляционной инстанции отменил вынесенный приговор и вынес новый приговор, которым переквалифицировал действия В. и признал В. виновным в незаконном, без цели сбыта, хранении наркотического средства в крупном размере.
Суд апелляционной инстанции указал, что положенные судом первой инстанции в приговор признательные показания В., данные им в качестве подозреваемого на предварительном следствии, а также показания сотрудников полиции и понятых, присутствовавших при задержании В. и изъятии наркотиков, которым В. сообщил о том, что планировал сбыть наркотики и с этой целью раскладывал их по "закладкам", протоколы очных ставок В. с данными свидетелями не могут быть положены в основу обвинительного приговора.
Суд первой инстанции решил вопрос о допустимости доказательств и их достоверности в нарушение требований ст.ст.87, 88 УПК РФ. 

Так, стороной обвинения в качестве допустимого доказательства представлен протокол допроса В. в качестве подозреваемого, где последний сообщал о своем намерении сбывать наркотические средства.

После исследования судом первой инстанции этого протокола допроса, В. не подтвердил изложенные в нем сведения, ссылаясь на самооговор ввиду нахож­дения в состоянии наркотического опьянения, а также в связи с заверениями сотрудни­ков полиции, которые обещали отпустить его домой. 

Кроме указанных пояснений, из обстоятельств, установленных в судебном засе­дании, усматривается следующее.

Как видно из протокола медицинского освидетельствования В., оно было проведено в 4 часа утра, на это время он имел выраженный тре­мор век, пальцев рук, кончика языка, пальце-носовую пробу выполнял с промахами, пошатывался в позе Ромберга. Результаты химико-токсилогического исследования подтвердили наличие в биосредах испытуемого наличие наркотических средств (a-PVP, MDPV). По заключению лица, проводившего медицинское освидетельствование, В. находился в состоянии одурманивания, вызванного наркотическими или другими веществами.

Таким образом, при оценке доказательства но критерию допустимости судом первой инстанции был оставлен без внимания установленный и подтвержденный документально факт нахождения В. в состоянии наркотического опьянения за 5 часов до проведения следст­венного действия.

Очевидно, что такое физиологическое состояние В. могло повлиять на объективность его показаний по фактическим обстоятельствам, в том числе по мо­тиву и цели совершенных им действий, о которых он сообщил в ходе допроса.

В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона при проведе­нии следственных действий правоохранительные органы должны убедиться в том, что состояние здоровья конкретного лица (подозреваемого, обвиняемого, свидетеля) по­зволяет допрашивать его, без оказания медицинской или иной помощи, в которой лицо нуждается.

При таких данных, апелляционная инстанция полагает, что доводы В. о нахождении его в состоянии наркотического опьянения нашли свое подтверждение, что препятствовало проведению с ним следственных действий. Соответственно сведения, содержащиеся в протоколе его допроса в качестве подозреваемого, не могут быть использованы при доказывании его вины в уголовном преступлении.

Желая доказать правдивость его показаний (о намерении В. сбывать наркотические средства), данных в период предварительного расследования, а именно в день задержания В., сторона обвинения представила суду свидетелей - сотрудников полиции, проводивших процессуальные и следственные действия, и понятых, присут­ствовавших при этом.

Все эти лица одинаково подтвердили свои показания, данные на предвари­тельном следствии, в том числе на очных ставках с В.

Все они сообщили о том, что при досмотре, при осмотре мест происшествий В. неоднократ­но утверждал о том, что занимался сбытом наркотических средств, путем «закладок» в различных местах города.

Оценивая эти доказательства, апелляционная инстанция исходит из следующего.

Положения ч. 5 ст. 246 и ч. 3 ст. 278 УПК РФ, предоставляющие государствен­ному обвинителю право ходатайствовать о вызове в суд свидетелей и допрашивать их, а также положения ч. 3 ст. 56 УПК РФ, определяющая круг лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей, не исключают возможности допроса следователя, иного сотрудника полиции, проводивших процессуальные и следственные действия в ходе предварительного расследования по уголовному делу, а равно понятых, участ­вующих в этих следственных и процессуальных действиях, в качестве свидетелей, в том числе об обстоятельствах производства отдельных следственных и иных процессу­альных действий.

Вместе с тем эти положения, подлежащие применению в системной связи с дру­гими нормами уголовно-процессуального закона, не дают оснований рассматривать их как позволяющие суду допрашивать указанных лиц о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и как допускающие возможность восстановления содержания этих показаний.

Тем самым закон, исходя из предписания ст. 50 Конституции РФ, исключает воз­можность любого, прямого или опосредованного, использования содержащихся в этих показаниях сведений, что, согласно сформулированной Конституционным Судом РФ правовой позиции, является одной из важных гарантий права каждого не быть обязан­ным свидетельствовать против себя самого.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не принимает в качестве доказательств показания перечисленных свидетелей в части, касающейся содержания показаний, данных В. в ходе досмотра и осмотров мест происшествий, что в свою очередь не порочит показания указанных лиц об обстоятельствах производ­ства этих следственных и процессуальных действий.

Что касается детализации телефонных соединений В. 07 и 08 марта 2016 года, т.е. за день и два дня до задержания, то данный документ содержит сведения о том, что в эти дни телефон В. использовал несколько базовых станций сотовой компании, расположенных на установленных в ходе следствия улицах горда.

Между тем, стороной обвинения не представлено данных, какая же из перечисленных базовых станций охватывает территорию парка, расположенную возле дома, где были обнаружены и изъяты наркотические сред­ства.

Следовательно, данный документ не подтверждает показания В., данные им в качестве обвиняемого (вечером 09 марта 2016 г.) о том, что 08 марта 2016 года он сделал несколько «закладок» с наркотическим средством на территории парка, с целью дальнейшего сбыта.

Таким образом, вышеперечисленные показания свидетелей - сотрудников полиции и понятых и документы не мо­гут быть приняты судом апелляционной инстанции в качестве доказательств того, что цель действий В. была направлена па сбыт наркотических средств широ­кому кругу лиц.

При таких обстоятельствах, единственные показания В., данные им 09 марта 2016 г в качестве обвиняемого не могут быть достаточ­ными для вывода суда о том, что он занимался незаконным сбытом наркотических средств.

Выдвинутая им еще в период предварительного расследования и поддержанная в суде версия о том, что он приобрел пакетики с наркотическим средством для личного употребления, однако не успел ими воспользоваться ввиду задержания сотрудниками правоохранительных органов, стороной обвинения не опровергнута.

В соответствии со ст. 14 УПK РФ вес сомнения в виновности обвиняемого, кото­рые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толку­ются в пользу обвиняемого.

С учетом изложенного, действия В. следует переквалифицировать с шести преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, п. «а, б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (4 преступления), п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ - на одно преступле­ние, предусмотренное ч. 2 ст. 228 УК РФ.