Суд переквалифицировал действия обвиняемого со сбыта наркотического средства на его незаконное хранение в крупном размере, без цели сбыта, поскольку суду не были представлены доказательства, свидетельствующие о его умысле на сбыт наркотика








Приговором Басманного районного суда г.Москвы от 07.10.2016 г. С. был признан виновным в покушении на сбыт наркотического средства в крупном размере, т.е. в совершении преступления, предусмотренного ч.3, ст.30, п. «г», ч.4, ст.228.1 УК РФ и ему было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 11 (одиннадцать) лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.
Не согласившись с указанным приговором, адвокат С. подал апелляционную жалобу, в которой были приведены доводы о допущенных судом грубых процессуальных нарушениях, нарушении судом подсудности и необоснованности выводов суда о квалификации действий С. как сбыта наркотического средства, ввиду отсутствия в деле доказательств, свидетельствующих о намерении С. сбыть хранившееся у него наркотическое средство.
Апелляционная инстанция согласилась с доводами жалобы адвоката и апелляционным определением Мосгорсуда от 15.02.2017 г. приговор суда первой инстанции был отменен в полном объеме, уголовное дело направлено прокурору для устранения его препятствий рассмотрения судом.
В дальнейшем, материалы уголовного дела были направлены для рассмотрения по подсудности в Гатчинский городской суд Ленинградской области, где 15.03.2018 г. в отношении С. был вынесен новый приговор.

Суд согласися с доводами адвоката С. о том, что суду не представлено доказательств, свидетельствующих о направленности умысла С. на сбыт. Действия С. судом были переквалифицированы с покушения на сбыт наркотического средства в крупном размере (ст.30, ч.3, ст.228.1, ч.4 п. "г" УК РФ) на незаконное хранение наркотического средства в крупном размере, без цели сбыта (ст.228, ч.2 УК РФ), за которое С. было назначено наказание в виде лишения свободы, сроком на 5 (пять) лет. Таким образом, первоначально назначенный С. срок наказания был снижен с 11 до 5 лет.

Приняв решение о квалификации действий С. как незаконного хранения наркотического средства без цели сбыта, суд указал в приговоре следующее:
С. был задержан сотрудниками полиции и у него было изъято 297, 89 гр. метадона и 281,9 гр. гашища, что является крупным размером для данных наркотических средств.
При этом, как в ходе предварительного следствия, так и в суде С. пояснял, что указанные наркотические средства им были найдены при разборе гаража, и он решил их выбросить, для чего положил в собственный автомобиль. Однако вскоре сломал ногу, проходил длительное лечение и про наркотики в машине забыл. После выздоровления он впервые сел за руль, чтобы поехать в магазин за продуктами, где около магазина к нему одошли сотрудники полиции, задержали его и доставили в г.Москву. Он ни с кем не договораривался о сбыте данного наркотического средства.

Суд указал, что в ходе судебного седствия факт того, что изъятые у С. наркотические средства хранились им именно в рамках умысла, направленного на сбыт, не установлен, представленные органом предварительного расследования доказательства об этом не свидетельствуют.
При этом суд учитывает, что какие-либо оперативно-разыскные мероприятия, направленные на выявление факта сбыта (покушения на сбыт), в том числе изъятых у С. наркотических средств, не проводились, сведений об этом материалы настоящего уголовного дела не содержат.
На стадии предварительного расследования С. показал, что в октябре 2015 г. к нему через знакомых обратилась женщина по имени Мухаббат, которой он ранее сбывал наркотики, с просьбой помочь найти наркотическое средство метадон. Так как на тот момент у него было сложное финансовое положение, он согласился помочь ей и продать указанное наркотическое средство, которое оставалось у него с 2006 г. (с момента его предыдущего осуждения за сбыт наркотиков).

Однако данные показания, по мнению суда, не могут являться достаточным доказательством его виновности в совершении покушения на сбыт изъятых у него 01.06.2016 г. наркотических средств, поскольку не содержат в себе сведений, относящихся непосредственно к событию вмененного ему преступления.
При этом, показания Юлдашевой М.К. (Мухаббат) на стадии предварительного следствия о том, что она на территории г.Москва занималась реализацией наркотического средства метадон, которое ранее приобретала у своих знакомых, в том числе у знакомого по имени Андрей, проживающего в г.Санкт-Петербурге, не подтверждают виновность С. в покушении на сбыт изъятых у него наркотических средств.

В ходе судебного следствия Юлдашева М.К. сообщала, что за день до задержания С. договорилась с ним о передаче ей наркотических средств, и в рамках этой договоренности она совместно с сотрудниками правоохранительных органов 01.06.2016 г. прибыла из Москвы в поселок Войсковицы Гатчинского р-на Ленинградской обл., где тот и был задержан.
Однако, суд критически отнесся к данным показаниям, поскольку они полностью опровергаются приведенными доказательствами, в том числе показаниями оперативных сотрудников полиции - свидетелей Луценко и Мангушева, которые указали, что 01.06.2016 г. исполняя поручение следователя, они совместно со старшим сотрудником СЦАО УФСБ России по г.Москве и области выезжали в пос.Войсковицы, где и был задержан С.
При этом эти лица, как на стадии предварительного следствия, так и в суде не указывали о том, что совместно с ними присутствовала Юлдашева. Не указывала и сама Юлдашева об этом на стадии предварительного следствия, равно как и не сообщал такие сведения С.

Иных доказательств в обоснование предъявленного С. обвинения в покушении на незаконный сбыт стороной обвинения не представлено.
Таким образом, с достоверностью не установлено, что действия С. по незаконному хранению изъятых у него 01.06.2016 г. наркотических средств были направлены на их последующую реализацию и составляют часть объективной стороны сбыта.
Поскольку органами следствия не установлены обстоятельства приобретения С. изъятых у него наркотических средств, сам факт их приобретения, о чем указано в предъявленном обвинении, также не может являться доказательством его виновности в покушении на сбыт.
Только лишь размер изъятых у С. наркотических средств не свидетельствует о наличии у него умысла на их реализацию.
В связи с этим, а также учитывая то, что государственный обвинитель отказался от обвинения С. по ст.30, ч.3 и ст.228.1, ч.4, п. "г" УК РФ, суд квалифицирует действия С. по ч.2, ст,228 УК РФ, как незаконное хранение без цели сбыта наркотических средств в крупном размере.
Приговор сторонами обжалован не был и вступил в законную силу.